Рагойша Петр Вячеславович,
кандидат филологических наук,
главный советник отделения социального законодательства Национального центра законопроектной деятельности при Президенте Республики Беларусь

Необходимость комплексного и системного совершенствования законодательства обусловливает задачу улучшения качества подготавливаемых законопроектов. В значительной степени качество закона определяется качеством языка, на котором он написан. В связи с этим, проблема лингвистической (т.е. языковой) экспертизы законопроектов интересна как в теоретическом, так и практическом плане. В настоящей статье рассматриваются основные вопросы, касающиеся теории и практики лингвистической экспертизы в законодательном процессе, а также перспективы выделения лингвистической экспертизы в качестве отдельного института законодательного процесса в Республике Беларусь.

Прежде всего, необходимо определить степень взаимодействия языка и права, а соответственно, меру применения лингвистической науки в законотворческом процессе.

Язык – важнейшее средство передачи информации, общения, обмена мыслями. Без него невозможна жизнь человека в обществе. Благодаря языку отраженные в сознании признаки и отношения вещей воплощаются в материальную форму слов. Тем самым создается основа для идеальных объектов мышления – понятий, с помощью которых осуществляется мыслительная деятельность. Язык дает возможность человеку обогащать свои опыт и знания не только путем непосредственных восприятий и представлений, но и путем опыта предшествующих поколений, — знаний, накопленных всем человечеством.

Право способно воздействовать на волю и сознание людей только с помощью языка. Именно язык служит средством передачи информации о содержании правовых предписаний, с его помощью мысль законодателя оформляется и становится пригодной для внешнего использования. Юридические нормы в современных цивилизованных государствах не могут существовать иначе, чем в определенных языковых формах.

По мнению профессора А.С.Пиголкина, законодательный акт — это письменное литературное произведение, и к нему предъявляются такие же требования, как и к лю­бому другому произведению книжно-письменной речи: художественному, публицисти­ческому, научному. Для письменных литературных произведений характерны монологический способ изложения, наличие предварительного обдумывания, связность, информативность, целостность по своим структурно-смысловым параметрам, завершенность и полнота изложения. Общей чертой является необходимость писать произведение на литературном языке с соблюдением всех правил грамматики и синтаксиса.

Однако законодательный текст имеет свои отличия, позволяющие выделить его в отдельный вид литературного произведения. Будучи средством регулирования поведения людей, властного воздействия, он обращается не к чувствам и воображению людей, а к их воле и разуму. Законодательный текст не описывает события, факты, научные открытия, чувства и переживания, не доказывает, не объясняет, не убеждает и не развлекает, а властно предписывает субъектам права определенное поведение, формулирует общеобязательные предписания. В связи с этим, некоторые ученые даже выделяют особый нормативно-правовой стиль литературного языка.

Таким образом, язык закона по отношению к самому закону выполняет две взаимосвязанные и взаимозависимые функции:
а) отобразительную (язык выражает вовне волю законодателя);
б) коммуникативную (доводит эту волю до сведения участников общественных отношений).

Функция коммуникации заключается в воздействии на волю и сознание людей, чтобы создать побудительные мотивы вести себя правомерно, в соответствии с требованиями правовых предписаний, используя правомочия и исполняя юридические обязанности.

Поэтому для того, чтобы воля законодателя была доступной, а ее истинное содержание и смысл не расходились с текстовыми формулировками, для того, чтобы достигнуть желаемого при воздействии результата, необходимы четкое изложение и ясная лингвистическая формулировка правовых норм. Как верно заметил академик Д.А.Керимов, "трудно переоценить значение логики, стиля и языка закона в законотворчестве, ибо вряд ли можно назвать какую-либо иную область общественной практики, где алогично построенная фраза, разрыв между мыслью и ее текстуальным выражением, неверно или неуместно использованное слово способны повлечь за собой тяжелые, иногда даже трагические последствия".

Кроме того, тексты нормативных правовых актов, в силу их постоянного использования носителями языка, являются неотъемлемым элементом речевой культуры общества. Соответственно к языку законодательства должны предъявляться высокие эстетические требования.

Профессор Н.В.Марченко в своем фундаментальном труде "Общая теория государства и права" отметил: "правоведы, все причастные к разработке законопроектов профессионалы призваны знать особенности языка законов, специальную юридическую терминологию, возможности и пределы употребления разного рода научно-технических понятий, употребляемых в нормативном правовом акте. Юрист в силу своего профессионального долга, конкретных обязанностей по службе призван хорошо знать и при­менять не только языковые средства нормативных правовых актов, но и быть хорошо образованным человеком, знающим и чувствующим нормы языка, его стилистику, лексику, развивать умение и искусство писать и говорить".

Каким же критериям должен соответствовать язык закона?
Исходя из его функциональных особенностей, можно выделить стилистико-синтаксические, лексические, морфологические, пунктуационные и логико-структурные требования к тексту закона.

Нормативно-правовой стиль предполагает официальный характер, документальность и директивность. Язык закона отражает не индивидуальную волю и субъективные представления, а волю общественную. Эта воля носит государственно-властный характер и воплощается в определенных, заранее условленных формах, имеющих официальное значение – нормативных правовых актах.

В силу этого, в языке закона должна отсутствовать всякая эмоциональная окраска. Язык нормативно-правового акта должен быть нейтральным и безличным. Исключаются торжественность, пафос, риторические вопросы. Запрещается использование стилистических фигур (гипербол, метафор, аллегорий, метонимических переносов и др.). Также неуместны некоторые “канцеляризмы”, бюрократические обороты и штампы, например, “иметь место”, “на предмет”, “увязать вопрос”. Не допустимы неясные словесные сокращения и аббревиатуры.

Одно из основных требований законодательного акта — его ясность, точность, связность, компактность и лаконичность изложения. Только при ясности и точности изложения нормы права может быть реализовано известное правило, в соответствии с которым незнание закона не освобождает от ответственности, незнание закона не служит основанием для его невыполнения. Поэтому в тексте закона следует употреблять простые и понятные термины, известные и широко употребляемые обороты, легко воспринимаемые и по возможности короткие фразы. Недопустимо перегружать нормативные акты сложными грамматическими конструкциями, причастными и деепричастными оборотами, сложноподчиненными предложениями, особенно если одни придаточные предложения включаются в другие, образуя несколько ярусов грамматического подчинения.

В предложении в составе юридического текста должен соблюдаться преимущественно прямой порядок слов, что обусловлено возрастанием к концу предложения информа­ционной роли порядка слов в письменной речи. Использование различного рода инверсий смещает смысловые акценты во фразе и искажает первоначальное значение.

Данный тезис проиллюстрируем на примере проекта Закона Республики Беларусь "О погребении и похоронном деле", представленного на экспертизу в Национальный центр законодательства и правовых исследований Республики Беларусь (далее – также Центр). Часть первая статьи 21 проекта в предложенной разработчиками редакции гласила: "Общественные кладбища предназначены для погребения умерших по решению специализированных органов".

По смыслу данной нормы общественные кладбища предназначены для захоронения тел тех граждан, которые умерли не в силу объективных при­чин, а по решению специализированных органов. А ведь целью разработчиков было установить, что специализированные органы осуществляют погребение.

Частым недостатком является употребление сложных падежных управлений в виде цепочки именных форм в родительном, дательном и предложном падежах. К концу подобных цепочек смысл управления и значение нанизываемых слов практически утрачиваются.

Директор государственного института регионального законодательства при Администрации Иркутской области Российской Федерации Н.В.Власенко в своем практическом пособии по написанию законов "Основы законодательной техники" отметил: "Представление о том, что если всю мысль выразить в одном предложении, то его коммуникационные свойства будут иметь более высокую степень, является ложным. Рекомендуем нормы, имеющие первостепенное значение, выказывать с помощью нескольких предложений, изложенных конкретно и эластично".

Такого же мнения придерживается и ряд других ученых. По меткому определению профессора права А.С.Пиголкина, "в законодательном тексте следует по возможности больше ставить точек, а меньше запятых, двоеточий и точек с запятой".

Требование лаконичности и компактности в законотворчестве предполагает максимальное сокращение неоправданных повторений, особенно норм иных действующих актов законодательства, эффективное структурирование отсылочных норм. Результатом лаконизма и компактности стиля является экономичность текста законопроекта, оптимизирующая усилия правоприменителя.

Так, в представленном на экспертизу проекте новой редакции Закона Республики Беларусь "О библиотечном деле в Республике Беларусь" содержалась статья 11, определяющая трудовые права библиотечных работников. Особенностей по сравнению с действующим законодательством она не устанавливала, а содержала нормы, непосредственно повторяющие некоторые нормы Трудового кодекса Республики Беларусь. Естественно, такое повторение является избыточным.

Следующий пример: проект новой редакции Закона Республики Беларусь "О здравоохранении", представленный на экспертизу в Центр, содержал статью 13, определяющую полномочия государственных органов в области здравоохранения. В части второй данной статьи было указано: "Национальное собрание Республики Беларусь принимает законы по вопросам охраны здоровья населения".

Как видно, в данной норме совершенно отсутствует самостоятельное правоустанавливающее значение.

С другой стороны, в законодательном тексте часто можно наблюдать языковую недостаточность.

В статье 8 проекта новой редакции Закона Республики Беларусь
"О государственных пособиях семьям, воспитывающим детей", поступившего в Центр на экспертизу, было изложено следующее: "Лица, усыновившие (удочерившие), а также назначенные опекунами ребенка в возрасте до 3 месяцев, имеют право на пособие на основании листка нетрудоспособности".

В то же время, в статье 5 данного законопроекта определен круг лиц, имеющих право на пособие по беременности и родам, и четко указано, что право на данное пособие приобретается гражданами в зависимости от уплаты страховых взносов, либо тогда, когда они принадлежат к определенным категориям: военнослужащие, студенты, безработные, зарегистрированные в государственной службе занятости.

Следовательно, право на пособие по беременности и родам имеется у данных лиц независимо от наличия листка нетрудоспособности. В соответ­ствии с рекомендациями Центра, данная норма изложена следующим образом: "Лица, усыновившие (удочерившие), а также назначенные опекунами ребенка в возрасте до 3 месяцев, имеют право на пособие по беременности и родам, которое выплачивается на основании листка нетрудоспособности".

Таким образом, стремление к ясности, лаконичности и доступности изложения закона не должно приводить к примитивизму, наносить ущерб полноте и точности формулирования нормативных положений. Избежать этого позволяет правильное использование лексических средств языка.

Как известно, для обозначения определенных понятий в нормативных правовых актах используются специальные термины двух видов: неюридические и юридические. Неюридические термины применяются для точного указания на реалии действительности из других (неюридических) сфер жизни человека. Юридические термины служат для обобщенного наименования юридических понятий.

К терминологии законов с точки зрения правовой культуры можно предъявить следующие требования.

Во-первых, это требование единства терминологии. К сожалению, до сих пор вопрос единства применяемой терминологии в белорусском законодательстве остается открытым. Зачастую в каждой отрасли приме­няется свой терминологический аппарат, а значение одних и тех же терминов не тождественно. В качестве примера можно привести определение понятия "близкие родственники" в гражданском, уголовном, уголовно-процессуальном и уголовно-исполнительном законодательстве.

Так, согласно Гражданскому процессуальному кодексу Республики Беларусь, близкие родственники — это "родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, дед, бабка, внуки".

Согласно Уголовному процессуальному кодексу Республики Беларусь, "близкие родственники — родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, дед, бабка, внуки, а также супруг (супруга)". Таким образом, к числу близких родственников причисляется супруг (супруга). Уголовный исполнительный кодекс еще более расширяет круг лиц, причисляемых к близким родственникам: "Близкие родственники — это родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, дед, бабка, внуки, супруг (супруга), а также члены семьи, не являющиеся родственниками". Иным словами, к близким родственникам причисляются те члены семьи, которые как раз и не являются родственниками. А в Уголовном кодексе определено, что "Близкие родственники — это родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, дед, бабка, внуки, супруг (супруга), либо те же родственники супруга". То есть близкими родственниками являются свойственники, причем далеко не близкие.

Такой разнобой в терминологии неизбежно вносит путаницу и затрудняет правоприменение. И это только пример на уровне Кодексов. В актах более низкого уровня таких примеров более чем достаточно.

Во-вторых, существует требование общепризнанности терминологии. Это значит, что используемые термины должны быть признаны наукой и практикой. Правовые дефиниции должны базироваться на определенной договоренности в их понимании и, по возможности, быть закреплены в законодательных актах.
В-третьих, предъявляется требование устойчивости терминологии. Новые термины нужно вводить только в крайних случаях, их следует логически увязывать с предшествующими и существующими правовыми дефинициями.

Законодательный текст не следует перегружать узкоспециальной лексикой – профессионализмами, техницизмами и т.д. Следует избегать употребления архаизмов, историзмов и диалектизмов, слов ненормативной и просторечной лексики. Как можно меньше нужно употреблять иноязычные заимствования.

В морфологическом плане для языка закона характерно употребление абстрактных отглагольных имен существительных на -ие, -ние, -ость, -ство и др. (достоверность, опубликование, обнаружение, ответственность, привлечение), а также инфинитивных конструкций: обязать, обеспечить, разработать. Не употребляются формы с оценочными суффиксами.

Для пунктуации законодательного текста характерно отсутствие знаков, связанных с выражением экспрессии, многозначности: вопросительных и восклицательных знаков, многоточия. В то же время, активно используются двоеточия, точки с запятой, запятые. Правильное употребление знаков препинания в соответствии с принципом функциональности и грамматической корректности обеспечивает адекватное толкование норм закона правоприменителем. Всем известен хрестоматийный пример "Казнить нельзя помиловать". В данном случае употребление знака препинания в том либо ином месте меняет смысл предложения на прямо противоположный.

С правилами пунктуации тесно связаны правила членения законодательного текста, т.е. законодательной графики. Под членением понимается разделение и организация содержания закона внутри самого себя на структурированные элементы. Трудно не согласиться с академиком Д.А.Керимовым, который пишет: "правильное распределение правового материала в тексте делает его структуру четкой, стройной, логически последовательной, помогает быстро сориентироваться в содержании закона, способствует лучшему его усвоению, облегчает использование на практике в соответствии с требованиями законности".

Логико-структурные требования заключаются в том, чтобы построение законодательного текста отвечало законам формальной логики, а именно:

Закону тождества. Согласно нему, предмет мысли в пределах одного рассуждения остается неизменным. Соблюдение закона тождества позволяет избежать неопределенности, неконкретности положений законопроекта, не допустить известной логической ошибки – подмены тезиса. Одним из способов соблюдения данного логического закона является повторяемость в нормативном правовом акте терминов и понятий. С позиций общелитературных стандартов такая тавтология расценивается как недостаток, но в законодательном тексте этим достигается точность, категоричность и формальная определенность содержания правовых норм.

Закону достаточного основания. Истинность суждения (тезиса) выводится из других истинных суждений (аргументов). Например, достаточные основания должны быть у правовой дефиниции.

Закону непротиворечия. Не могут быть вместе истинными два суждения, одно из которых отрицает другое. Несоблюдение данного закона, противоречивость текста нормативного правового акта приводят к коллизиям норм, затрудняет правоприменение.

Закону исключенного третьего. Он означает, что в предмете указанный признак либо присутствует, либо его нет. Конструкции правовых норм строятся в соответствии с универсальным логическим принципом "либо—либо". Правовое решение должно быть едино и однозначно.

Выше были рассмотрены основные требования, предъявляемые к нормативно-правовому стилю литературного языка. Очевидно, что проблема совершенствования лингвостилистических средств законодательных актов актуальна всегда и везде. Однако в последнее время интерес исследователей к данной теме возрос, причем как в теоретическом, так и практическом плане. Среди отечественных источников можно выделить работы Кебеца, Дорошкевича, среди российских — работы Пиголкина, Власенко, Керимова, Губаевой, Хабибулиной и др., польских — работы Врублевского, Келяр, Студницкого. Эти авторы обращают внимание на важнейшую роль языковых средств в создании эффективного законодательства, и, как правило, делают вывод о необходимости специальной лингвистической экспертизы законопроектов.

Подобные теоретические разработки во многих странах нашли практическое воплощение в законотворческом процессе. Согласно статьям 121, 123 Регламента Государственной Думы Российской Федерации, законопроект обязательно проходит постатейную правовую и лингвистическую экспертизу в Правовом Управлении Аппарата Государственной Думы, причем лингвистическая экспертиза обязательна во всех случаях проведения правовой экспертизы. В Федеративной Республике Германия экспертиза "единства языка законов" возложена на Министерство юстиции и осуществляется одновременно с экспертизой правового содержания законопроектов. В Швейцарии лингвистическую экспертизу законопроектов осуществляет межведомственная комиссия, в которую входят как юристы, так и лингвисты. При этом лингвист должен иметь определенные юридические знания и понимать вопросы права, а юрист хорошо разбираться в языковых вопросах.

Аналогичный подход наблюдается в Канаде. Там подготовкой законо­проектов занимается Управление по предоставлению услуг в области законодательства Министерства юстиции Канады, в котором наравне с юристами работают юридические лингвисты. Юридические лингвисты обеспечивают соответствие текста законопроектов нормам литературного языка (английского и французского), проверяют каждый проект с точки зрения ясности изложения, единства стиля и логичного выражения правовых норм. Характерно, что к лингвистическим юристам предъявляются высокие требования: помимо юридического, они дол­жны иметь высшее образование в области лингвистики, а также иметь опыт практической работы с документами. При поступлении на работу они сдают специальный экзамен, который включает тесты по грамматике, корректуре и редактированию, а также должны продемонстрировать отличное знание одного из официальных языков и умение писать и говорить на втором.

Учитывая процессы унификации законодательств России и Беларуси в рамках Союзного государства, особое внимание следует обратить на практику лингвистической экспертизы в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации.

Согласно пункту 7 статьи 121 Регламента Государственной Думы, лингвистическая экспертиза законопроекта заключается в оценке соответствия представленного текста нормам современного русского литературного языка с учетом функционально-стилистических особенностей текстов законов.
Лингвистическую экспертизу законопроектов в Государственной Думе осуществляет отдел лингвистической экспертизы Правового Управления Аппарата Государственной Думы, в котором по состоянию на 1998 год работало 23 лингвиста. Лингвистическая экспертиза обязательно проводится перед рассмотрением законопроекта во втором и третьем чтениях, а также в иных случаях по предложению заинтересованных лиц. Сложилась также практика направления на лингвистическую экспертизу уже принятых законов, с тем, чтобы не допустить никаких ошибок. Кроме проведения экспертиз, отдел разрабатывает методологические рекомендации по совершенствованию, унификации языка, стиля и оформления законодательных актов.

По свидетельству начальника отдела лингвистической экспертизы Н.А.Калининой, сотрудники отдела работают над текстом "на уровне слова, на уровне словосочетания и предложения, на уровне сложного синтаксического целого (объединения предложений), на уровне объединения сложных синтаксических единств и т.п.; над семантико-синтаксическим строем текста. Особое внимание уделяется при этом анализу понятийного аппарата актов, унификации терминологии, однородных логико-стилистических структур с учетом общеправового языкового контекста и тенденций, закономерностей развития языка".

При этом осуществляется выявление дублетных форм; избыточных, тавтологичных терминов и конструкций; усеченных, недостаточных речевых структур; разнобоя в употреблении единственного и множественного числа, падежных форм; неточного употребления терминов; смещения смысловых границ; нарушения логических отношений внутри грамматических конструкций и предложений и т. д.

В законодательстве Республике Беларусь такого понятия, как лингвистическая экспертиза законопроекта, не существует. Основные требования к языку и терминологии правовых актов законодательно закреплены в Законе Республики Беларусь "О нормативных правовых актах Республики Беларусь" и рассматриваются в контексте общего обеспечения нормотворческой техники. Раздел II данного Закона "Нормотворческая техника" содержит Главу 8, которая называется: "Языковые требования, предъявляемые к тексту нормативного правового акта, и его терминологии". Глава 8 состоит из шести статей – с 31 по 36, в которых закреплены основные синтаксические, лексические и логико-стилистические требования к языку законодательства, составляющие предмет лингвистической экспертизы.

В соответствии с нормативными предписаниями статей 31–36 Закона, текст нормативного правового акта излагается лаконично, простым и ясным языком, исключающим различное толкование норм, с соблюдением официально-делового стиля литературного языка и юридической терминологии.

Терминология нормативного правового акта должна формироваться с использованием общепонятных слов и словосочетаний. Одни и те же термины в нормативных правовых актах должны употребляться в одном значении и иметь единую форму.

Специальные обозначения используются в нормативном правовом акте только в том понимании, в каком они употребляются в соответствующей специальной области, и в случае необходимости специальные обозначения поясняются в нормативном правовом акте.

В тексте нормативного правового акта не допускается употребление:
просторечий и экспрессивных форм разговорной речи;
в одном и том же смысле разных понятий (терминов);
иноязычных заимствований при наличии равнозначных слов и терминов в белорусском или русском языке;
нечетких словосочетаний, обобщенных рассуждений, восклицаний и призывов;
аббревиатур, кроме общеизвестных;
ненормативной лексики.

Закрепленные в Законе Республики Беларусь "О нормативных правовых актах Республики Беларусь" требования к языку законодательства изложены более детально в Главе 5 "Общие вопросы нормотворческой техники" (пункты 41-50) Правил подготовки проектов нормативных правовых актов, утвержденных Указом Президента Республики Беларусь от 11 августа 2003 г. № 359 "О мерах по совершенствованию нормотворческой деятельности" (далее – Правила). В пунктах 41-44, 46 Правил закреплены логико-синтаксические и стилистические требования к построению нормативных правовых актов, в пунктах 45, 47-49 определены лексико-грамматические требования к тексту нормативных правовых актов.

Таким образом, предмет лингвистической экспертизы законопроектов в нашей стране включается в предмет широко понимаемой правовой, т.е. юридической экспертизы.

В соответствии с абзацем третьим части 2 статьи 49 Закона Республики Беларусь "О нормативных правовых актах Республики Беларусь", Национальный центр законодательства и правовых исследований Республики Беларусь осуществляет обязательную юридическую экспертизу законопроектов, вносимых в Палату представителей Национального собрания Республики Беларусь, а также изменений и (или) дополнений, внесенных в законопроект после первого чтения в Палате представителей.

Осуществляя экспертизу представляемых законопроектов, специалисты Центра определяют не только чисто правовое качество законопроекта, но и оценивают законодательный текст на предмет соответствия таким языковым критериям, как лаконичность, ясность, однозначность изложения правовых норм, соблюдение официально-делового стиля литературного языка, использование общепонятных слов и словосочетаний, единой юридической терминологии.

Это позволяет сделать вывод о том, что элементы лингвистической экспертизы в законодательном процессе Беларуси присутствуют, и данную работу фактически выполняет Национальный центр законодательства и правовых исследований Республики Беларусь.

Вместе с тем, такую экспертизу нельзя назвать исчерпывающей. Согласно статьям 130 и 140 Регламента Палаты Представителей Национального Собрания Республики Беларусь, изменения и дополнения, вносимые в законопроект в ходе предварительного рассмотрения на заседании головной комиссии нижней палаты парламента, а также изменения и дополнения, внесенные в законопроект перед рассмотрением его во втором чтении, подлежат обязательному направлению на заключение в Национальный центр законодательства и правовых исследований Республики Беларусь. В то же время, согласование изменений, носящих технический характер, не производится.

Что же это за технические изменения, вносимые в законопроект?

Часть седьмая статьи 130 Регламента определяет их так:
Изменения носят технический характер, если они выразились в следующем:
исправлены грамматические ошибки;
переставлены местами отдельные нормы проекта, изменена их структура, если это не меняет смысла норм;
проведено иное редактирование текста проекта, направленное на приведение его в соответствие со сложившимися правилами юридической техники;
изменена или исключена нумерация статей, глав, разделов, других структурных частей законопроекта;
изменены оформление, шрифты, иные внешние атрибуты.

Несомненно, данные изменения относятся к предмету ведения лингвистической экспертизы и в большинстве своем носят не технический, а смыслообразующий, нормативный характер.

Особое внимание обращает на себя формула "иное редактирование текста законопроекта, направленное на приведение его в соответствие со сложившимися правилами юридической техники". Она допускает расширительное толкование и может включать весь предмет юридической экспертизы законопроекта.

На основании вышеизложенного, можно сделать следующие выводы:

1. Отношениям языка и права свойственна взаимная обусловленность. Правовые нормы могут существовать в современном мире только в определенных языковых формах.
2. Законодательный акт – это письменное литературное произведение, изложенное особым нормативно-правовым стилем литературного языка и осуществляющее отобразительную и коммуникативную функции в отношениях между законодателем и правоприменителем.
3. Язык закона имеет присущие ему стилистико-синтаксические, лексические, морфологические, пунктуационные и логико-структурные особенности, которые необходимо знать юристу.
4. Идея проведения специальной лингвистической экспертизы законопроектов поддерживается и обосновывается отечественными, российскими и зарубежными теоретиками права. Во многих странах, в частности России, Германии, Швейцарии, Канаде, она реализована практически.
5. При проведении лингвистической экспертизы законопроектов в Российской Федерации накоплен значительный методологический опыт, который может быть востребован в Беларуси в ходе унификации законодательства России и Беларуси в рамках Союзного государства.
6. Как российская, так и белорусская практика проведения правовой экспертизы законопроектов показывает, что юридическую и лингвистическую экспертизы необходимо осуществлять одновременно в рамках одного экспертного учреждения.
7. В Беларуси функции проведения лингвистических экспертиз законопроектов целесообразно возложить на Национальный центр законодательства и правовых исследований Республики Беларусь, создав в нем при необходимости соответствующее структурное подразделение.
8. В Беларуси назрела необходимость создания в соответствующих вузах системы подготовки юристов-специалистов по законопроектной работе, а также лингвистов, специализирующихся на работе с юридическими текстами. Проблемы совершенствования языка законодательства следует обсуждать в рамках проведения учебы, повышения квалификации государственных служащих, занимающихся разработкой нормативных правовых актов различного вида и уровня.
9. Все вышеперечисленные особенности проведения лингвистической экспертизы законопроектов применимы в равной степени к обоим государственным языкам: как к белорусскому так и русскому. Поскольку в перспективе предполагается внедрение практики осуществления законодательного процесса на двух государственных языках одновременно, процедура лингвистической экспертизы законопроектов будет востребована еще и в целях проверки идентичности белорусскоязычных и русскоязычных текстов законопроектов. При этом возможно учесть опыт двуязычных государств, в частности, Канады.